Главная Новости Религии Новый этап РПЦ

Новый этап РПЦ

Русская Православная Церковь вступила в очень ответственный, хотя и промежуточный, этап своей истории. После распада коммунистической системы РПЦ, несмотря на обозначившуюся тенденцию к возрождению церковной жизни, все же оставалась инерционным, типичным постсоветским институтом и полностью не ощущала открывшихся для роста ее влияния возможностей. Какое-то время Церковь довольствовалась тем, что получила: ее не преследовали, ей стали постепенно возвращать ранее отнятое, а самое главное – к ней потянулись десятки миллионов людей. Вероисповедание стало публичным, а религия "вошла в моду".

Из руин – на общественный олимп

В тот период у РПЦ не было серьезных амбиций, а те, что наличествовали, смотрелись в общем вполне "смиренно". Митрополит Климент как-то назвал Патриарха Алексия II "великим молитвенником", и это было, наверно, главной чертой первого постсоветского Предстоятеля Церкви. Главным для Патриарха было сохранение внутрицерковной стабильности в условиях драматичного российского транзита. Что было очень нелегко.

В то же время РПЦ не поспевала за стремительной рехристианизацией общества. Церковь была слишком отягощена прошлым, ведущую скрипку играли традиционалисты, кое-кто из них еще и ностальгировал по советской власти. Сравнительно невысок был и ее политический вес.

Но уже тогда в недрах РПЦ формировался иной подход к жизни, представленный митрополитом Кириллом. С высоты занятого им в 1989 году одного из ключевых в РПЦ постов – председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата – Кирилл особенно остро ощущал необходимость обновления: "эпоха кардинальных перемен в политике, экономике, социальном жизнеустроении... продлится достаточно долго". Он подчеркивал, что речь идет о "радикальных структурных реформах...". Фактически Кирилл провозгласил модернизацию Церкви, или, как дипломатично выражаются некоторые аналитики, ее адаптацию к современности.

В феврале 2009 года Кирилл вступил на патриарший престол.

Наступление по трем направлениям

Пункт первый в стратегии Кирилла – активное внедрение Церкви в общественно-политическую жизнь, ее "обмирщение".

Отсюда – стремление актуализировать предложенную еще при Алексии II социальную концепцию РПЦ, ее присутствие в вооруженных силах, энергичное проникновение в сферу образования. Систематичность такого рода акций отражает стратегическую линию Церкви – быть возле всего наиболее значимого, что происходит в мирской жизни.

Вторым пунктом стратегии нового Патриарха является миссионерство.

Речь идет о двух типах миссионерства – внутреннем и внешнем. Внутреннее – значит возвращение в религию "этнических православных", считающих себя принадлежащими к православной культуре, но фактически с ней незнакомых и ею не интересующихся. С помощью воцерковления, по мнению идеологов РПЦ, можно решить едва ли не все мирские проблемы, даже демографическую. "Если еще чуть-чуть промедлить с "миссионерско-апологетическим наступлением", – пишут некоторые церковные публицисты, – то процессы отделения Церкви от общества примут необратимый характер". В нынешнем своем состоянии Церковь "проигрывает" состязание с эпохой и действительно может оказаться на обочине.

Что касается внешнего миссионерства, то оно направлено против инославных конкурентов, в первую очередь протестантов, которые, по разным данным, привлекли в свои ряды от 1,5 до 2 млн. граждан России. Привлекательность протестантизма объясняется тем, что он является частью западной культурной традиции, тяга к которой, несмотря на насаждаемую в стране ксенофобию, растет. Протестантизм – интересен. Кроме того, протестантские общины нередко оказывают своим членам небольшую материальную поддержку, что в небогатой России имеет значение.

Отдельной строкой отметим миссионерскую активность среди мусульман. Признавая таковую неизбежной, отметим ее мизерную в настоящее время отдачу. Ныне православная проповедь среди мусульман неактуальна. Реальным же "состязание двух религий" может стать лишь в случае коренных этнодемографических перемен, которые в ближайшие полстолетия все же не состоятся. (Их предпосылкой может стать вопрос о религиозной принадлежности детей от смешанных браков, причем лишь в том случае, когда муж-мусульманин и его оставшаяся верной православной религии супруга будут проживать в славянской среде. Именно тогда перед детьми может стать дилемма, и у представителей разных религий возникнет искушение побороться еще за одну душу.)

Третьим пунктом новой стратегии РПЦ я бы назвал борьбу в информационно-политическом пространстве. Здесь и желание создать что-то вроде "ассоциации православных политологов", "церковную общественную палату", даже национально-православную альтернативу радиостанции "Эхо Москвы". Издается свыше 20 православных журналов, позицию Церкви озвучивают шесть радиостанций. В космосе зависли два спутниковых православных телеканала "Спас" и "Союз" (правда, толку от них пока мало, а деньги на более или менее удовлетворительное содержание спутников не отпускаются).

Перед РПЦ встала очень непростая, двусмысленная проблема: как использовать интернет-пространство. На этом направлении "политика наращивания информационной мощи не может быть успешной для Церкви". Почему? Да потому, что формат Интернета зиждется на жесткой индивидуальности участника Сети, исчезает сакральность церковной миссии, зато устанавливается недопустимое равенство в общении между проповедником и интернет-пользователем.

Трудности контактов через Всемирную сеть возникают у всех религий. Но православие в этом отношении выглядит наиболее консервативным и неумелым. С другой стороны, это лишний раз подталкивает к адаптации к новым информационным технологиям, тем более что в РПЦ понимают, что игнорировать компьютеризацию страны невозможно. Без работы в современном информационном пространстве миссионер проиграет борьбу за молодежь, обращение к которой является еще одним стратегическим направлением в деятельности РПЦ. А прорыва здесь пока что не происходит.

Зачем Церковь государству?

Государству Церковь тоже нужна. Зачем? Церковь придает государству дополнительную легитимность, она, если хотите, выдает чиновникам нечто вроде индульгенции.

Можно сказать, что мы имеем дело с элегантным и прагматичным проектом модернизации Православной Церкви. В нем задействованы лучшие силы РПЦ, талантливые, амбициозные ребята, ведомые нестарым (что очень важно) Патриархом, который стремится совместить в себе черты духовного лидера, политика и менеджера. Как это часто бывает в религиозной и религиозно-политической сфере, вступление на новый рубеж обеспечивает харизматическая личность. Кирилл, безусловно, некоторой харизмой обладает. Распорядись судьба иначе, нынешний Патриарх мог оказаться на вершинах светской политики (или бизнеса). Впрочем, он и так прочно закрепился в первом десятке наиболее влиятельных политиков страны.

Да, Кирилл – антизападник. Впрочем, иным ему и не суждено быть. Классическим тому свидетельством является его трактовка прав человека, которая "родилась и развилась в западных странах с их особой исторической и культурной судьбой… Но означает ли это, что западные стандарты человеческого счастья подходят для всех стран и всех культур?" – спрашивает Патриарх. Главное, что недостаток либерального подхода состоит в том, что "права человека превалируют над интересами общества", и "это стимулирует эгоизм и индивидуализм". Зато Кирилл осознает, что РПЦ никуда не уйти от глобализации и что переварить этот процесс нынешнее православие не в состоянии.

Делая упор на идентичность, он критикует тех, кто не хочет "выходить за ограду Церкви". Задача идеологии РПЦ – сделать русскую православную идентичность равной по эффективности западной, подобно тому, как Кремль хочет видеть Россию равноценной и равновеликой Европе и Америке.

Идеология РПЦ легко вписывается в словосочетание "консервативная модернизация". Но вот парадокс: эта самая бессмысленно, зато красиво звучащая "консервативная модернизация" общества (экономики, политики и пр.) для самой Церкви может оказаться продуктивной. Патриарх и его команда действительно хотят (или вынуждены хотеть) своего обновления.

Новый Патриарх своей неиссякаемой разнонаправленной энергией в чем-то похож на отчаянного, способного на нестандартные комбинации апостола Павла. За промежуточным рубежом может последовать еще один, который, возможно, и станет решающим. И тогда или православная модернизация так и не состоится и "пар уйдет в свисток", или она станет необратимой. Этот процесс окажется асинхронной частью общехристианской реформы и приведет к уменьшению дистанции между восточной и западной ветвями христианства. А заодно и благотворно скажется на российском обществе.
Источник

К    н    и     г    а
в Вашу библиотеку
Просмотров 2381
 

Человек&Религии

Папа Римский изменит текст самой главной в мире молитвы
Подробнее...
Ассирийские записи утверждают, что король Саргон II захватил 27 290 пленных Подробнее...
Смертная казнь недопустима, так как это "атака на неприкосновенность и достоинство человека". Подробнее...